— Громов, у тебя чего?

Он с трудом разлепил ссохшиеся губы.

— По материалу.

— По какому материалу?

— По Чайковского, по краже.

— Ну и что по материалу?

— Людей вызывать буду.

— А если не вызовешь?

— В адрес пойду.

— В какой адрес?

— По материалу.

— Юра! Хватит ваньку валять!

Громов подумал, что пора завязывать с выпивкой. Не то чтобы он спивался, но посиделки за полночь случались все чаще, а похмелье с утра бывало все тяжелее. Но хуже всего то, что он начал терять грань, за которой начиналась лишняя рюмка.

— Задержишься после сходки.

Воздух в кабинете наливался влажной духотой.

— Бенереску! Что у тебя с надзорниками?

— А что у меня с надзорниками?

— Почему у тебя там бардак?

— Почему у меня там бардак?

— Почему ты ничего не делаешь?

— Почему я ничего не делаю?

— Хватит! Работать всем! Вечером поговорим!

В окно светило солнце. Яркое и холодное. Кабинет опустел.

— Юра. — Вышегородский достал пачку «Мальборо». — Не много ли ты пьешь?

Громов подумал, что если Артур закурит, то его точно вытошнит.

— Не, немного.

— Мы с тобой три года работаем. Раньше такого не было.

— Не было.

Вышегородский вертел сигарету в пальцах.

— Юра, что-нибудь случилось?

— Нет, ничего.

— Тогда почему такие загулы?

— Не знаю.

Артур вздохнул.

— Иди работай.

На пороге Громов обернулся.

— Скучно.

— Что?

— Скучно как-то все. Достало.

Зайдя в туалет, он долго плескал ледяной водой в лицо и растирал виски. Немного полегчало. Мутное зеркало невозмутимо демонстрировало ему помятое лицо с подглазницами, в обрамлении всклокоченных волос. Он, как мог, причесался и грустно улыбнулся сам себе.